Blog

Пригадався мені один епізод із свого недалекого минулого.

Під час мого співробітництва із Партією “ПОРА”, я часто спілкувався з одним юристом, який займався на той час адвокатською практикою, в тому числі і юридичними проблемами партії.

Певна частина членів Партії “ПОРА” спілкувалася поміж собою українською мовою. Із великим задоволенням спілкувався українською і я. Бо така нагода буває не часто. Нас чудово розуміли і ті члени партії, які не могли вільно спілкуватися тією ж українською. Але не зовсім впевнене знання української співрозмовників зовсім не турбувало. І, як не дивно, окрім того самого юриста. А дивно тому, що більшу частину свого життя цей юрист прожив на Україні.

Я помітив, що коли цей юрист чув українську мову, то якось увесь напружувався, наче йому не зовсім добре. І нарешті я запитав його, в чому справа, чого він так реагує на українську?. І ви знаєте що він мені відповів. “Я против того, чтобы на Украине подавляли русский язык”. Я запитав, а в чому, на його думку, це “подавление” виражається? У відповідь почув якісь плутані пояснення. Та, як пізніше виявилось, цей юрист дуже погано знає українську мову.

Тоді я й кажу: “Пане юрист, ось Вам триста гривень, підіть із оцими грішми до найближчого кіоску, де продається преса, і купіть мені на усі гроші різних видань українською мовою. Якщо ви із цим впораєтесь, то отримаєте від мене особисто іще 1000 гривень преміальних”. Юрист зразу замовк. А чому? Та просто у харківських газетних кіосках немає ЖОДНОГО видання українською. Все геть російською. Отаке пригнічення.

Мені незрозумілий феномен цього юриста.

Людина отримала юридичну освіту в Одесі, багато років працювала в прокуратурі цього міста. Вона, ця людина, кожного дня мала справу із відповідальними документами саме українською. Нікуди із України не виїжджала. Чому ж така неповага до держави, яка створила для нього всі умови для отримання і освіти і нормального життя? Чому така неповага і до мови, якою йому доводиться писати і документи і, хоча би час від часу, намагатися розуміти смисл того, що він слухає у своїх юридичних справах?

Я взяв та запитав у цього юриста, чому ж він, великий шанувальник всього російського, не їде до Росії? А чомусь намагається все українське підлаштувати під свої особисті бажання? Чіткої, зрозумілої, логічної відповіді я не почув. Мабуть йому таки подобається тут жити. Якби тільки не ця клята українська.

Цікаво, а якби ця людина опинилася, наприклад, у Франції, вона теж би демонструвала б таку зневагу до мови і культури французів? Як ви думаєте, чи довго би цій людині дозволили перебувати у цій країні?

Мій давній друг, етнічний росіянин М. Зубков, який спілкується виключно українською, написав та видав більше 50 книг на тему української мови, пояснює цей феномен звичайними лінощами.

Може і так. Тоді чому ж така агресивна налаштованість? Така поведінка провокує таку ж агресію і у відповідь. Я сам виходець із Росії. У Росії народився, у мене там багато родичів, друзів. Але таку агресію я бачу чомусь тільки з боку тих проросійських громадян України, які постійно проживають саме в тій самій Україні.

Коли я приїхав із Росії в Україну і досяг певного рівня свідомого світосприйняття, то у мене виявилося природне бажання прочитати в оригіналі того ж самого Івана Франка, письменника високого світового рівня, Івана Котляревського. Я вже не кажу про Тараса Шевченка.

В Інтернеті я бачу відношення російських громадян, які мислять більш виваженими категоріями, до таких явищ, як “нашисти”. Цих молодих людей, членів об’єднання “НАШИ”, виховують у дусі нетерпимого шовінізму. Я сам бачив відеосюжет, в якому саме “нашисти” називали українськими фашистами В. Ющенко та Ю. Тимошенко. А знають ці діти названих людей тільки по фотографіях, які вони тримали перед собою. А у російських фашистах у них перебувають Нємцов та Хакамада. І, як вважають ті ж російські користувачі Інтернету, виховування такого світогляду у певної частини російської молоді, це свідома державна політика.

Така політика розрахована на те, щоб створити штучне протистояння людей, представників близьких слов’янських народів. І цей наш юрист являється продуктом такої політики. А головне, сам цей юрист і не розуміє, що стає пішаком в цих нечистих політичних інсинуаціях.

Наверное многим, если не всем известно, что в Китае ограничивают лимит рождения на семью одним ребенком. Но, наверное, не всем известно, что не все так просто с этим ограничением. Например, иногда можно получить разрешение и на второго ребенка, при условии, что первенец окажется девочкой. В Китае приветствуется, прежде всего, рождение мальчика.

Есть еще и такая особенность при рождения в семье второго ребенка. Ему уже не положено получать образование. Вступает в силу и еще ряд ограничений. Так что жизнь этому второму ребенку уготована не из лучших.

Но следует учесть, что правило одного ребенка абсолютно не контролируется в китайских селах. Правда сельскому не первому ребенку живется еще хуже. Ему, например, не положено выдавать паспорт. И он, как бы, получается гражданин вне закона. И такие китайцы вынуждены практически всю свою жизнь проживать безвыездно в своем родном селе.

А в сельских семьях бывает и до десяти детей. Моя дочка рассказывает интересную историю. В одной китайских семье, проживающей в селе, родилось восемь детей. И все девочки. А в Китае часты случаи, когда родители многодетных семей вынуждены отдавать чужим людям своих детей, если становится ясно, что прокормить их они не в состоянии.

Так и в этой семье, решили отдать одну из дочерей в соседскую семью.

Когда девочка выросла, то оказалось, что она самая красивая из всех восьмерых детей. Ну а при достижении ею юношеского возраста в нее влюбился один весьма богатый и уважаемый китаец. Тут уже настоящие родители девочки пожелали вернуть своего ребенка в свой дом. Но соседи наотрез им отказали. Понятно, почему. Как принято в таких случаях говорить: «Такая корова нам и самим нужна».

В Китае очень сильно доминирует идеологическое начало в процессе воспитания молодого поколения. Особенно заметно это педагогам, которые приехали из-за рубежа. Например, многие сайты для пользователей просто блокируют, как только замечают, что на этих сайтах выкладываются мысли, идеи, не совпадающие с теми же мыслями и идеями, которые нужны, по мнению китайских идеологов, китайской молодежи.

Многие молодые, например, да и не совсем молодежь, убеждены, что в 1989 году на площади Тяньаньмэнь не происходило никакого массового убийства китайских граждан. Они полагают, что это все результат зарубежной пропаганды. Примечательно также, что после 11 вечера студентам отключают сначала Интернет а затем и электричество.

Администрация университета поясняет эти меры заботой о здоровье студентов. По-видимому, под понятием здоровье, имеется ввиду именно идеологическое. Для нас, жителей иных государства, эти действия администрации университета не понятны. Ведь по нашим представлениям ночь — самое время поработать. Мы к этому привыкли, для нас это норма.

Ну а китайская студенческая молодежь вынуждена жить в соответствии с другими нормами и мириться с другими порядками.

Радикально настроенные молодые люди в Китае появляются среди тех, которые уже пожили в других государствах, как говорится, подышали свободой, увидели и почувствовали истинную ценность человеческой личности и жизни, которая считаются нормой в цивилизованных государствах с устойчивыми, развитыми демократическими институтами.

Вообще, тяготение к сокрытию от народных масс опасной для правящей верхушки информации характерно для любого государственного строя. Однако, уровень контроля общественности за деятельностью властной верхушки в наиболее развитых демократических государствах не позволяет заходить в этом стремлении к сокрытию информации от общественности так далеко, как, например, в том же Китае.

(продолжение следует)

Я всегда с особой ответственностью отношусь к участию в раскрытии и расследовании преступлений, совершенных в отношении детей.

Вот и на этот раз, когда ко мне на кафедру приехал сотрудник областного управления уголовного розыска с информацией, что совершено насилие над ребенком, и попросил приехать к ним в управление, я немедленно откликнулся.

В управлении розыска меня уже ждали семилетняя девочка и её родители.

Я уже писал, что дети не дают реальной оценки тому, что с ними произошло. Так что в этом смысле с детьми работать легче.

А с ребенком произошло следующее.

Девочка шла из школы сама, без родителей. Так уж получилось, что прийти за ребенком было некому. Но школа находилась недалеко, и поэтому родители особенно не волновались. Но, как выяснилось, лучше бы они волновались.

Уже где-то на середине дороги к дому, к девочке подошел какой-то парень и завел с ней разговор. Ребенок нес на спине рюкзак с учебниками, поэтому парень начал спрашивать в каком классе она учится, какие у нее оценки, спросил хорошее ли у нее поведение на уроке. Затем, как бы между прочим, заметил, что старших надо слушаться. И выполнять все, что старшие скажут.

Вот он, старший, хочет показать девочке что-то очень интересное. Такое, что она никогда еще не видела. И чтобы увидеть это что-то очень интересное, пройти надо недалеко.

Жилой массив, микрорайон, в котором располагался многоэтажный дом девочки, был на окраине города. Рядом находилась лесопосадка. Парень предложил ребенку пройти в эту лесопосадку. И ребенок, к своему несчастью, согласился.

Пара проходила мимо родителей с детьми, играющими на детской площадке. В дальнейшем эти самые родители и помогли сыщикам установить личность подозреваемого.

Когда парень с девочкой зашли в лесопосадку уже достаточно глубоко, парень сначала зажал ребенку рот рукой, перевязал ей рот, связал ей руки заранее приготовленным длинным шарфом а затем совершил акт насилия и быстро убежал.

Расстояние от жилого массива до лесопосадки было достаточно далеким, чтобы слабые крики ребенка достигали ушей жителей близлежащих домов. Девочка немного пришла в себя и кое как добралась домой. Родителей еще не было дома. Ей помогли соседи и сразу позвонили родителям на работу. Перепуганные мать и отец примчались домой, вызвали скорую помощь, позвонили в милицию.

Пока девочке оказывали медицинскую помощь, работали с ней психологи, успокаивали родители прошло 6 дней. И только на седьмой день после совершения преступления группа в составе: оперативный работник, психолог, я, родители потерпевшей, начали работать с ребенком на предмет установления внешних и других характеристик преступника.

В соответствии с существующим законодательством, все действия, которые совершают правоохранительные органов с несовершеннолетним, производятся при участии его родителей.

Мои знания детской психологии, опыт работы с потерпевшими детьми, позволяли мне добиваться успеха в таких, во всех отношениях, сложных ситуациях.

Первое правило работы с маленьким ребенком — это терпение. Ребенок быстро устает, теряет интерес к теме разговора. По своему оценивает события и людей, склонен думать не абстрактными а конкретными категориями.

Процесс получения информации затянулся. В первый день мы не смогли до конца довести работу, продолжили на следующий день, и, наконец, получили желаемый результат.

Когда я работал со взрослыми потерпевшими, то обычно терпеливо выслушивал все, что хотел мне рассказать он сам. Иногда я задавал какие-то уточняющие вопросы. И уже после этого рассказа потерпевшего в произвольной форме, начинал процесс воспроизведения внешности по своей методике.

При работе с ребенком я сразу же начинаю с того, что задаю ему вопросы. Но эти вопросы не должны носить характер каких то обобщений, умозаключений. Они должны быть предельно конкретизированы.

Само это государство умерло, но идея социальной справедливости не умрёт никогда, как бы об этом ни мечтали те, кто нагло захватил то, что они не заработали а просто присвоили различными незаконными, мошенническими а то и просто бандитскими методами, и которые называют сами себя «власть имущими».

А то попросту «хозяевами страны», всех его богатств, имущества, природных ресурсов. И даже, так они по крайней мере считают, и хозяевами нашей с вами жизни. И на эту, нашу с вами жизнь, посягательства происходят сплошь и рядом. И никакой реальной защищенности, практически, мы с вами не имеем.

Ну и еще от себя лично добавлю.

Да, в условиях СССР я не имел права и возможности организовать свою частную предпринимательскую деятельность, так как я это сделал после распада СССР. Но я смог организовать такое уникальное дело, как обучение криминалистов-художников (или полицейских художников, как угодно можно называть). И в СССР все мои начинания, а их был целый ряд, не только не тормозились, а всячески поддерживались, мне давали «зеленую улицу». И никто не собирался отнимать созданную мною уникальную школу криминалистов.

Конечно, мне приходилось бороться за то, чтобы мои, необычные, непривычные для существующей системы предложения, внедрялись в жизнь. Никакие успехи не приходили без борьбы. Но, все таки, в тех условиях можно было победить. И теми лицами, которые принимали решение по моим вопросам, руководил здравый смысл, а не желание получить только лишь какую то свою личную выгоду, как это делается в нашей современной Украине.

Да, я получал скромную зарплату доцента. Но благодаря таланту моей супруги и лично моей активности, нам государство давало возможность открыто, официально зарабатывать еще такую же зарплату ежемесячно, как и доцентскую. Причем от самого художника требовалось только одного — выполнить заказанную работу на высоком профессиональном уровне. Все организационные хлопоты — поиск заказчика, оборудование рабочего места, техника для исполнения графических листов в тираж, помощь специально созданного художественного совета, реализацию продукции — все брало на себя государство.

А в свободной державе Украине мое имущество, честно мною заработанное, на не одну сотню тысяч долларов, нагло отнял бездельник, много лет нигде не работавший, некий Гаврилов Владимир Иванович. И он не скрывая, открыто заявлял — я все куплю. И суд, и прокуратуру, и милицию. У него «связи», прикормленные помощники — взяточники, готовые выполнить его «заказ».

Как то на очередном приеме у работника СБУ мне этот работник заявил: «Мы обязательно разберемся, откуда у этого Гаврилова, много лет нигде не работающего и несколько сот гектаров земли, несколько квартир, объектов недвижимого имущества». Ведь понятно, что это все «приобретено» путем обмана, силового захвата, прямого содействия органов прокуратуры, судов, милиции, налоговой. Но, как и ожидалось, все это были только обещания уважаемого работника СБУ.

Может и придут такие времена, когда действительно поднимут материалы, неоднократно подаваемые мною в органы прокуратуры и милиции и все таки разберутся — почему было позволено негодяю развалить такое нужное и уникальное дело, только лишь ради того, чтобы он еще больше разбогател.

Ну а все мои начинания в области использования судебного художника (так именуется криминалист-художник, например, в США) в общей системе доказательств, которая, кстати, на запада, особенно в США стоит на высоком уровне, здесь в, якобы, цивилизованном государстве Украина, никому не нужны. А в СССР руководство правоохранительных органов понимало и нужность и ценность такого рода предложений.

(продолжение следует)

как нам жилось в СССР ч. 58.

Наверное пора уже немного рассказать о себе. И я не собираюсь писать скучную автобиографию.

Зовут меня Гарбарь Виктор Павлович.

Родился я в России в городе Чкалове (ныне городу вернули старое название — Оренбург) в 1941 году. Отец, Гарбарь Павел Степанович, по одной из версий — переселенный поляк (в то время были все основания скрывать свое польское происхождение), журналист. Был главным редактором областной оренбургской газеты. Писал статьи, стихи. Пошел на войну с первых же дней после ее начала. Погиб в 1945 году, имеет целый ряд боевых наград.

Мать, Попова Глафира Степановна — наполовину русская, наполовину немка. Закончила сельскохозяйственный институт, работала преподавателем в школе. В семье было три брата. Старший брат в возрасте семи лет поступил в суворовское училище, которое было переведено из Сталинграда в Чкалов.

Когда мне исполнилось восемь лет, семья переехала в Украину, в город Одессу.

Уже в Одессе закончил семь классов, после чего поступил в Одесское театральное художественно-техническое училище на специальность художник-бутафор.

Интересная ситуация произошла при защите дипломного проекта в училище.

Как правило, дипломная работа художника-бутафора ограничивается выполнением какого-нибудь предмета для нужд спектакля. Например, вазы, какого-нибудь оружия и прочее.

Я же пошел по другому пути и принял решение выполнить всех героев в кукольном спектакле по известному рассказу Антона Чехова — «Злоумышленник». Дело в том, что в программу обучения художника-бутафора входило умение изготовления кукол различного вида для кукольного театра.

Кукла тростевая (т.е. управляемая с помощью трости), перчаточная (которая управляется с помощью специальной перчатки, надеваемой на руку), марионетка -т.е. управляемая с помощью нитей натянутых сверху.

Перед началом дипломной работы я познакомился с главным художником одесского кукольного театра. Моя идея — реализовать произведение А. Чехова в кукольном спектакле, очень понравилась главному художнику кукольного театра и он согласился быть руководителем моей дипломной работы.

В нашем крохотном училище работало сразу два, очень эмоциональных, экспансивных грека — Константин Стамеров, читавший курс истории материальной культуры и Всеволод Карагиаур — заведовавший отделением художников-бутафоров.

В. Карагиауру, как впоследствии оказалось, очень не понравилось, что я пошел по творческому пути и, как бы вышел из под полного его контроля.

Поскольку сценария для кукольного спектакля по А. Чехову не было, я сам написал небольшую сцену и готов был ее разыграть перед многочисленными зрителями, всегда заполнявшими просмотровый зал училища во время защиты дипломных работ.

Одесское театральное художественно-техническое училище имело несколько специализаций — художники-костюмеры, художники-гримеры, художники-бутафоры, художники-светотехники.

Конечно, было эффектное зрелище, когда на сцену выходила дама в платье с кринолином, с многочисленными кружевами и другими украшениями. Или когда выходил какой-либо известный театральный персонаж в гриме. Причем ребята-гримеры старались одеть загримированного персонажа в соответствующий костюм, взятый на прокат в одном из одесских театров. Не менее эффектно выглядела и ваза с имитацией нефрита, с рельефной резьбой.

Я изготовил для показа сцены из спектакля специальную ширму. Кукол водили (а куклы были тростевые) мои однокурсники. Мною была изготовлена и необходимая для сцены из спектакля мебель.

Я гле-то услышал, что жандармы, которые в конце показываемой сценки выходят и хватают злоумышленника — крестьянина, отвинчивавшего гайки из железнодорожных рельсов для рыболовного грузила, могут иметь вид просто живого человеческого кулака. Я решил эту придумку использовать в разыгрываемой сценке.

На сжатый актерский кулак был надет жандармский мундир, а сверху надевалась форменная жандармская фуражка. Получилось очень эффектно.

Зрители, до предела заполнившие зал, и стоявшие даже на входе в помещение зала, бурно отреагировал на мою кукольную сценку. Аплодисменты, похвальные возгласы.

И как холодный душ прозвучало выступление заведующего отделением художников-бутафоров В. Карагиаура в процессе обсуждения дипломной работы, предложившего поставить двойку за выполненную мною работу.

Аргументировал В. Карагиаур свое предложение тем, что я отказался от выбранной им и определенной мне темы выполнить какой-либо предмет для спектакля и, соответственно, от его непосредственного руководства моей дипломной работой. То есть пошел по самостоятельному пути.

Присутствовавшие в зале люди, слышавшие все перипетии хода защиты, недовольно загудели в знак протеста на выступление В. Карагиаура.

(продолжение следует)

На предприятии, принадлежавшем мне, некоторое время работал один печатник, которого я знал задолго до того времени, в какое он пришел работать ко мне.

Рассказ был о том периоде его жизни, когда он трудился печатником на одном совместном американско-украинском предприятии. Ко времени его прихода на это предприятие, у него в семье произошли трагические события — после тяжелой и продолжительной болезни умерла его супруга, оставив ему двоих сыновей. Пришлось ему воспитывать деток без матери, собственными силами. Он, будучи заботливым и любящим отцом, взял на себя абсолютно все многочисленные хлопоты по содержанию и воспитанию детей.

Организация, в которую он пришел работать, производила расходные материалы для стоматологии.

Американский предприниматель с одной стороны, и предприятие, расположенное на Украине, специализировавшееся на производстве аналогичной продукции, с другой стороны, договорились производить материалы, необходимые в стоматологии, используя для этих целей новейшие технологии.

Обязательства поставить и внедрить новые технологии взял на себя американский бизнесмен.

Стороны также договорились о порядке осуществления руководства всем циклом производства по очереди: год руководит самостоятельно одна сторона, год другая. И вот в таком порядке должно происходить чередование руководства.

Первой приступила к руководству американская сторона. Такое решение было принято из следующих соображений.

Во-первых, именно американец взялся внедрить новые технологии производства продукции. Во-вторых, у него был уже солидный опыт организации производства в новых, для Украины того периода, экономических условиях.

Американец — опытный бизнесмен, очень активно и грамотно приступил к выполнению своих обязанностей.

Начал с организации производственного цикла. Ввел жесткую производственную дисциплину, разработал и активно применил систему поощрений. С целью уменьшить хищения, уже будучи осведомленным о привычках советских рабочих, раз в году дарил рабочим набор наиболее популярных стоматологических материалов. И, по словам рассказчика, эта простая мера привела к полному прекращению хищений.

Печатник привел два интересных примера подхода американца к распределению производственных обязанностей.

В производственном полиграфическом цикле не были заполнены две вакансии: фотографа и изготовителя печатных форм. Сам же рассказчик, кроме того, что был отличным печатником, очень хорошо владел еще и двумя этими профессиями. И он предложил американцу свои услуги, сначала в качестве фотографа. А некоторое время спустя и изготовителя печатных форм. И американец, видя, что печатник вполне справляется со всеми тремя обязанностями, платил ему три ставки: печатника, фотографа и изготовителя печатных форм в полном объеме. Деньги по тем временам очень солидные.

И другой интересный пример привел печатник. Предприятие стремительно развивалось. По мере увеличения объема продукции появилась необходимость заполнения появляющихся вакансий. Как только реальная необходимость в наборе новой рабочей силы возникла, американец собрал рабочих и предложил им выбор — или набирать новых работников, или повысить производительность труда. Разумеется, рабочие стали повышать производительность труда. При этом ставилось условие — не снижать качественные показатели. И условие выполнялось неукоснительно.

К концу года, прошедшего под руководством американца, предприятие, говоря простым языком, твердо встало на ноги и заняло передовые позиции в сфере производства стоматологических материалов.

Представитель Америки передал все дела представителям украинской стороны, пожелал успеха и уехал. Начались трудовые будни под руководством команды, состоящей из украинских граждан.

Первые один-два месяца ничего особенного на предприятии не происходило. Каких-то новшеств с целью улучшения и модернизации производственного цикла, увеличения производительности труда украинское начальство не вносило. Все шло по тому производственному сценарию, который, скажем так, написал американец.

(продолжение следует)

Но по прошествию двух месяцев появились какие-то неизвестно откуда взявшиеся проблемы. Сначала появились непонятные задержки с оплатой необходимых для функционирования производства материалов. И это при том, что производство не уменьшало оборотов.

Пошли жалобы со стороны клиентов-получателей продукции предприятия на перебои в поставках. Жалобы были также и на снижение качества продукции, некондиционность той же продукции. И клиенты потихоньку просто стали уходить к другим производителям аналогичной продукции, уже появившимся на Украине. А ведь данное предприятие было, фактически, пионером в Украине в области производства и поставок стоматологических материалов по новым, позволяющим выпускать более качественную продукцию, технологиям.

Дальше — больше. Некоторым рабочим по непонятным причинам стали уменьшать заработную плату. Затем пошли более тревожные сигналы, говорящие о серьезных проблемах, связанных с функционированием предприятия.

Отдельным категориям работников стали задерживать заработную плату. Затем пошли сокращения численности рабочих, причем уволенным людям никаких объяснений по этому поводу дано не было. Просто уволили и все. Задержки заработной платы стали захватывать все более широкий контингент работников предприятия до тех пор, пока эти задержки не превратились во всеобщее бедствие.

Ну и апогеем этих бед стали просто невыплаты этой самой заработной платы абсолютно всем сотрудникам предприятия.

К концу года, в течение которого предприятием руководили украинские граждане, предприятие практически еле дышало.

Но вот что удивительно. Предприятие на глазах разваливалось, и вместе с тем жизнь украинского руководства с каждым днем улучшалась все больше и больше.

У украинских руководителей откуда-то вдруг появились новые, прекрасные квартиры, дачи, дорогие автомобили. Причем в новые квартиры вселились дети украинского руководства, их ближайшие родственники.

На такой печальной ноте закончился год правления предприятием украинской стороной.

Настала очередь приступить к руководству стороне американской. Американский бизнесмен приехал в точно назначенное время. Началась процедура передачи ему предприятия.

Американец сначала не понял, что произошло с таким благополучным предприятием, налаженным производством, почему в таком массовом количестве были уволены квалифицированные работники.

Печатник, поведовавший мне эту историю далее рассказал, что он, будучи серьезно встревоженным за свою судьбу, ведь у него на руках двое детей, и он их воспитывал сам, зашел к американцу с вопросом — а что же дальше? Американец сидел мрачный, подавленный. «Я подумаю» — сказал он.

Думал он три дня. А потом, по прошествии трех дней, когда печатник снова зашел к нему, сказал — «Нет, ничего не выйдет, я сворачиваю все дело и уезжаю».

Позже я видел выступление одной из руководительниц этого предприятия с украинской стороны. Сидит простая баба. Спокойное, безмятежное, «не обезображенное интеллектом» личико, со слегка искривленным, от постоянного, привычного вранья, ротиком. На лице написано абсолютная уверенность в своей безнаказанности. Лицо как будто выражало следующее: Я — воровала, ворую и буду воровать. И вы мне ничего не сделаете.

И ведь она права. Никакого наказания она не понесла за все то, что она и ее соратники натворили.

Разворовали предприятие, лишили массу людей работы, показали свое государство в наихудшем свете. Именно тогда, вот такими действиями наших совковых руководителей, мышление которых дальше того, чтобы украсть, купить квартиру, дачу, машину, не шло, закладывался страх иностранного капитала перед Украиной, которую нещадно разворовывали. Причем хищническое разрушение передового, на тот период, предприятия, происходило на глазах у сотен людей, государственных контролирующих и фискальных органов, той же прокуратуры, в конце концов.

И никому из государственных структур, призванных предупреждать и пресекать подобные склонности такого рода деятелей, до всего этого не было и нету дела.

Так и хочется написать какое-то крепкое слово. Да и написал бы, если бы это хоть что-то изменило в нашем государстве.

рассказ печатника ч. 1.

Самый эффективный вариант, это когда ребенок говорит, что дядя или тетя очень похожи на кого-то из родных или близких. Или на очень давнего, хорошего знакомого, который часто видится с ребенком. Но опять же не следует ожидать от ребенка каких то обобщенных сходных признаков. Очень часто это сходство у ребенка ограничивается какой то деталью, на которую взрослые может и не обратят внимание. Я уже рассказывал о случае, когда преступник был задержан на основании опознания сыщиком сначала по шапке, очень точно описанной ребенком, а затем уже и по шраму на лице.

Перед тем, как мы должны были встретиться на первом допросе с родителями потерпевшего ребенка, я попросил их принести с собой в кабинет управления уголовного розыска какую-нибудь любимую ребенком игру, может любимую куклу. Допрос проходил отрезками по пятнадцать — двадцать минут. Затем перерыв. В перерыве ребенка старались чем то отвлечь.

После того, как портрет преступника был готов, были допрошены и взрослые, видевшие девочку в сопровождении насильника, когда они проходили мимо детской площадки. Взрослые очевидцы не смогли нам подробно описать внешность преступника, так как видели его на значительном расстоянии. Однако оба очевидца признали портрет таким, который напоминал им того самого молодого человека, проходившего с ребенком мимо.

А ведь ситуация могла быть совершенно иной, если бы взрослые просто поинтересовались, куда это молодой, незнакомый им человек ведет девочку.

Я оставил выполненную мной работу сотрудникам розыска и ушел. Прошло недели три после этого события.

И вот наступил праздник — 9 мая, день Победы. Я решил пойти на площадь, где проходил праздничный парад. На трибуне, как обычно, присутствует партийное руководство, площадь оцеплена — к трибуне простых граждан не допускают. Но у меня у было удостоверение сотрудника уголовного розыска. Мне сделали исключение и выдали такое удостоверение, хотя я работал преподавателем на кафедре рисунка в институте.

Предъявляю свое удостоверение и прохожу через оцепление. Мне можно было. А другим нельзя. И надо же такое совпадение В оцеплении стоит тот самый сотрудник уголовного розыска, который принимал участие в допросе девочки, и который занимался конкретно этим уголовным делом.

Молодой человек искренне обрадовался встрече. Спрашиваю, почему нет никакой информации о таком не простом деле. Задержан ли преступник, получился ли похожим, как совпадают и остальные признаки, описанные нам девочкой и другими очевидцами.

И тут мне сыщик рассказывает. Преступник задержан. Опознан был им самим на станции метро. Представляете, в толпе, среди массы лиц, оперативный работник выхватил взглядом именно то, которое он и искал.

Все это было удивительно во многих отношениях. Во-первых, преступника описывал очень маленький ребенок. Во-вторых, портрет был настолько точен, что был идентифицирован в большой, постоянно движущейся толпе народа. В-третьих был обезврежен насильник детей. А при поиске и установление такого рода преступников розыскники всегда работали с особым старанием.

Ну а потом сыщик, задержавший насильника, рассказал мне, что он за это раскрытие преступления получил повышение по службе, денежную премию.

И здесь следует рассказать о той договоренности, которая существовала у меня с уголовным розыском. Работал я безвозмездно, правда меня не раз отмечали приказами областного руководства милиции, и даже на уровне министра внутренних дел Украины за эффективную работу.

Но главное условие моего участия в качестве криминалиста-художника была обязательная передача мне в руки как фотографии самого моего рисунка, так и фотографии задержанного с помощью рисунка преступника.

На мой вопрос, могу ли я получить фотографии рисунка и портрета преступника, сыщик, опустив глаза заявил, что это невозможно. Оказывается преступник был несовершеннолетний. То есть его даже могли и не привлекать к ответственности. А уж вести речь о том, чтобы передать его фотопортрет третьим лицам — практически нереально. Так и не увидел я результата своих стараний.

А жаль.

Тарас Чорновил не прячется от людей и журналистов, в отличие от «тушек» (так называли перебежчиков в Партию регионов из других политических партий и партийных блоков).

Что же касается моего отношения к Партии регионов, то мне достаточно было видеть и слышать продажную и брехливую Ганну Герман, которая всячески старается подсластить как выражение своего лица, так и речи, которые она грузит людям, чтобы пропало всякое желание иметь с этой партией (если ее так можно назвать) дело.

Да и Инна Богословская вызывает те же эмоции. Они одна другой стоят. Только Г. Герман пытается надеть на свои речи какую-то интеллигентную робу. Зато И. Богословская — это чистый, скандальный базар.

Вот такие вот два рупора Партии регионов.

Ну да бог с ними.

Я не скрывал своих симпатий и своей приверженности «Нашій Україні». И вот наступил момент, когда «Нашій Україні» уже никак невозможно было печатать свои предвыборные материалы в городе Харькове да и области. А выборы уже были, как говорится, на носу.

Типографии одну за другой всяческими методами давили, терроризировали, запрещали выполнять заказы от «Нашої України».

Ко мне обратился племянник Виктора Ющенко, руководитель штаба «Нашої України» в Харькове и области Ярослав Ющенко с вопросом, согласен ли я печатать агитационные материалы для «Нашої України».

Надо заметить, что у меня к тому времени уже были проблемы, которые значительно ослабили мое финансовое и экономическое положение. Я пояснил Ярославу Ющенко, что нахожусь в таком состоянии, когда достаточно, например, толкнуть меня пальцем и я завалюсь.

Я прекрасно понимал, что проблемы у меня возникнут серьезные, если я буду работать в открытую на «Нашу Україну». Регионалы держали под жестким контролем всю ситуацию в Харькове и области.

Ярослав Ющенко заверил меня, что у него прекрасные юристы и он поможет мне выкрутиться. Я согласился. На газетах, которые я печатал, в соответствии с требованиями закона, я помещал свои выходные данные: название фирмы, которая печатала, адрес, телефон и другие данные.

Проблемы начались незамедлительно. Ко мне на фирму ежедневно стали приходить работники милиции с проверками. Приходили по 2-3 раза в день, мешали нормально работать.

Закона я не нарушал, ничего не скрывал. На руках у меня был договор на выполнение услуг подписанный Ярославом Ющенко с его паспортными данными. Формально придраться было не к чему.

Дальше, за моим предприятием, было установлено наружное наблюдение. Прямо напротив въезда и входа в фирму постоянно дежурила какая-то машина. Где-то в середине дня ее сменяла другая.

Все выезжающие машины немедленно останавливались курсирующей около предприятия туда-сюда волгой с символикой ГАИ.

Как-то утром, мне позвонили с предприятия и сообщили, что мне звонил начальник УВД Харьковской области А.Ф. Денисюк, хотел со мной поговорить. Узнав, что меня нет, попросил, чтобы я немедленно ему перезвонил.

Я набрал оставленный мне номер Денисюка и спросил, что он от меня хочет. Денисюк задал мне вопрос, печатаю ли я предвыборные материалы для «Нашої України». Я ответил утвердительно. Тогда Денисюк говорит, а ты знаешь, что этого делать нельзя.

Я ответил, что не понимаю его. Газеты, которые я печатаю, зарегистрированы. И закон позволяет мне зарабатывать таким способом. И все таки, говорит Денисюк, лучше этого не делать. Я пообещал, что больше не буду. А сам продолжал печатать, как и раньше.

Давление на фирму усилилось. Однажды я со своими двумя сотрудниками — бывшими работниками милиции, вывозил из помещения предприятия документы, которые не желательно было оставлять в помещении фирмы.

Только мы выехали из ворот, как к нам немедленно подъехала волга с обозначенями ГАИ, перегородила нам дорогу и, вышедший из машины сотрудник ГАИ, отдал честь и потребовал всем выйти из машины.

Сидевший за рулем мой сотрудник, бывший начальник одного из отделов уголовного розыска УВД города Харькова, подполковник милиции, вышел из машины и предъявил работнику ГАИ свое милицейское удостоверение. Сзади же в машине, рядом со мной, в обнимку с нашими документами, сидел майор милиции. И тоже был готов предъявить свое удостоверение.

Работник ГАИ посмотрел удостоверение и, со словами: «Работники милиции на пенсии», отпустил нас и машину.

(продолжение следует)

Часть 1

По моему мнению, выборы в президенты Виктора Ющенко, приход к власти «Нашої України» были серьезной ошибкой, преждевременным явлением. В ситуации же, которая сложилась на то время в Украине, предпочтительнее была бы победа Партии регионов.

За время их правления в Украине, возможно, сформировались бы более здоровые политические силы, способные произвести и реализовать те реформы, в которых так нуждалась Украина. Чтобы остановить (хотя бы) этот наглый, широкомасштабный дерибан, по настоящему выкорчевать коррупцию, как это сделано, например, в Грузии.

Но кто же из широких масс избирателей мог знать оборотную сторону В. Ющенко и его команды. Тарас Чорновил, по прошествии определенного времени, рассмотрел. Ну так у него для этого были возможности, которыми мы, простые смертные не обладаем.

Сейчас же, после примитивного предательства Виктора Ющенко, его беспомощного барахтанья в украинской политической грязи, люди еще до сих пор находятся в состоянии сильнейшей депрессии, апатии, неверия ни в кого и ни во что.

Такого откровенного «кидалово» собственного многомиллионного народа, возможно, история и не знала. Такое циничное использование массового подъема народа, которое, наверное, бывает лишь раз в столетие, для решения своих личных проблем — разве такое может проститься.

Я был свидетелем того, как один из моих хороших знакомых, с которым мы, вместе со многими приверженцами Помаранчевої революції, пришли на площадь послушать выступление В. Ющенко, искренне плакал, глядя на изуродованное лицо В. Ющенко. Ему было очень жаль отравленного В. Ющенко.

Сейчас господин В. Ющенко прекрасно себя чувствует, расширяет свои владения и, как пишут журналисты, грубо нарушая при этом существующее законодательство. Он у Партии регионов в почете. Там не забыли его услуги.

Теперь вернемся к проблеме моих взаимоотношений с » «Нашою Україною». Как я уже писал, давление на мое предприятие, и так уже имевшее сложности, только усиливалось.

Я много производил канцелярских бумажными изделий, ежедневно ко мне приезжали оптовики за продукцией. Однако, милицейские наблюдения, обязательные проверки оптовиков, сделали свое дело. Оптовики все реже и реже стали приезжать на мое предприятие. Они могли приобрести товар в другом месте без этих проблем.

И в один прекрасный день, после очередного ряда проверок, под непрекращающимся внешним наблюдением, я принял решение временно прекратить деятельность. До полного прояснения политической ситуации, поскольку я стал заложником тех политических процессов, которые происходили в государстве.То есть я сделал то, чего так усиленно добивалась действующая в то время власть.

Надо отметить, что к тому времени Ярослав Ющенко уже не нуждался в моей полиграфической базе. Уже работала какая-то типография, и там было другое оборудование и дешевле.

Памятуя обещания о помощи, данные Ярославом Ющенко, племянником Виктора Ющенко, я направился к нему в штаб на улицу Гоголя. Там мне сказали, что Ярослав проводит совещание в арендованном помещении на улице Мельника.

Еду туда. Ярослав очень занят. Поначалу никак не мог мне уделить хотя пару бы минут. Наконец меня заметили. На мои обращения об обещанной помощи, Ярослав примерно час спустя сказал, чтобы я ехал в штаб и обратился к работавшим при штабе юристам.

Возвращаюсь к себе на предприятие, беру все необходимые для юристов документы и еду в штаб.

Когда я принес свои документы юристам из штаба «Нашої України», то юристы, даже не заглядывая в мои документы, сказали буквально следующее: «Что ты со своими мелочами. Вот мы получили информацию о хищении из бюджета, в виде возврата НДС, 60 миллионов долларов США».

Я понял, что мне здесь ничего не светит. Никакой юридической помощи я не дождусь. И действительно. Мои документя пролежали без рассмотрения и движения у юристов 2 месяца, пока я их не забрал.

Но уже из всего написанного, исходя из моего личного опыта, вывод таков: если вы занимаетесь каким-либо полезным и нужным для себя делом, ну, например, бизнесом, не втягивайтесь в политические интриги, даже если вас туда и позовут.

Не исключено, что вас «кинут», с не меньшим цинизмом и мастерством, чем это делают профессиональные «кидалы». А, впрочем, политика разве не сродни «кидалову»!

В следующей части я расскажу о своих дальнейших злоключениях и проблемах, появившихся в результате моего активного участия в политической борьбе.

(продолжение следует)

Как я стал участником ч. 2