случай в лифте

Звонят мне поздно вечером из одного районного отделения милиции города и просят явиться завтра утром для оказания помощи в установлении внешности преступника.

На следующее утро я приехал в районное отделение милиции. Допрос потерпевшей происходил прямо в кабинете работника уголовного розыска. Конечно, тому, кто не привык работать в такой обстановке, наверное будет поначалу трудно.

Вокруг движение, суета, постоянные громкие, порой на пределе эмоций, разговоры между работниками розыска и посетителями. Приводят каких то людей, что то ищут в компьютере.

Пришел кто-то из руководства, потребовал срочно подготовить какой-то отчетный материал. Сеута и беготня еще усилились. А бывает, что кто-то из работников розыска или посетителей просто из любопытства может встать или сесть рядом и наблюдать за всем процессом работы с очевидцем. В общем масса отвлекающих факторов.

Однако, мой стаж работы с правоохранительными органами насчитывает уже около 35 лет. Так что меня удивить такой обстановкой трудно.

Но дело оказалось деликатным и требующим определенного такта и знаний психологии. И уж точно не в такой обстановке решаемым.

Молодую женщину изнасиловал какой-то молодой мужчина довольно странного вида. Картину дополнили угрозы применения ножа, если жертва будет слишком шумно себя вести или оказывать сопротивление.

По признакам неадекватных эмоциональных реакций, не совсем обычного поведения, странным, порывистым движениям, можно было сделать вывод, что насильник остро нуждался в помощи психиатра. Женщина — жертва насильника, отмечала у него какой-то странный, блуждающий взгляд.

Он видимо разбирался в особенностях женской психологии, потому что угрожал женщине порезать ножом ее лицо. Возможно, данная жертва у него не первая. Ну а как показывает жизнь, далеко не каждая женщина пойдет в милицию с заявлением об изнасиловании.

Да и сами милиционеры, как правило, относятся к таким заявлениям с определенной степенью недоверия. Это и не удивительно. По данным статистики, ложных заявлений на изнасилование не так уж и мало.

Само насилие происходило в кабине лифта. Только женщина зашла в лифт на первом этаже, как следом за ней быстро вскочил и этот насильник. По всей вероятности преступник следил за женщиной и, улучив момент, когда вокруг никого не было, вошел за ней в подъезд.

Но тут непонятно, почему консьержка, которая была на месте (женщина — жертва насильника, этот факт отметила) в обязанности которой входило не пускать посторонних, интересоваться в какую квартиру и к кому идет этот посторонний, никак не воспрепятствовала этому человеку войти в подъезд а потом уже и в лифт.

Почему насильник выбрал жертвой именно эту женщину становится понятно, когда эту женщину увидишь.

Женщине на вид где-то около 25 лет. В действительности же она значительно старше. Тренер по шейпингу, стройная, спортивная фигура. Простое, но очень живое, эмоциональное лицо. Такое лицо не нуждается в модных канонах. Оно просто очень привлекательно.

По всей вероятности насильник «вычислил» жертву на большом расстоянии. Женщину с такой фигурой, излучающей активность, двигательную эмоциональность, с легкой, динамичной походкой трудно не отметить среди других, пускай даже и более молодых женщин.

А дальше уже — стечение обстоятельств, в том числе и поведение консьержки, помогло насильнику совершить это преступление.

Насильник все время «гонял» лифт то вверх, то вниз. При этом перед глазами женщины время от времени «маячил» нож. Эта особенность в совокупности с другими особенностями поведения насильника укрепляли подозрение работников розыска, что это не первая жертва насильника. Но как это докажешь, если других, аналогичных по ряду признаков заявлений пока не поступало.

В таких деликатных, сложных с точки зрения психологии допроса, ситуациях, очень важно добиться наиболее полного контакта с потерпевшей. Ведь стеснительность, порождающая скованность, может помешать вспомнить, возможно, очень важные детали внешности и поведения преступника.

В этом отношении гораздо легче добиться контакта с жертвами насилия — детьми. Дети еще не понимают социальную и личную значимость происшедшего. А взрослому уже трудно преодолеть понимание опасности социальных и общественных реакций на происшедшее.

А если человек еще и семейный. Тогда личная психологическая и социальная травма значительно усиливается.

И тогда такому человеку не позавидуешь.

 

Share

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

тринадцать − пять =