подрез ч. 2.

Как то уж больно все просто получалось.

После этого оба цыгана бросились бежать. А старший, по приходу домой, сразу кинулся к телефону и вызвал скорую помощь. В настоящий момент потерпевший лежит в больнице неотложной помощи. Как сказали мне сыщики его жизни ничего не угрожает.

Спрашиваю свидетеля: «Что говорил твоему напарнику мужчина перед тем, как его ударить ножом?» Свидетель замялся. «Я не знаю», — был ответ.

А ведь это неправда. Свидетель знает, но не хочет говорить.

По одной из моих версий, уж если свидетель не желал признаваться в каких-то провокационных действиях, проявленных со стороны ребят, то он, скорее всего, скрывает факт, что парни произвели какие-то более агрессивные, угрожающие бомжам действия. Например, могла быть попытка применения какого-то орудия нападения. Металлической трубы, палки. А может и того же ножа. Не исключено и такое.

Ну а бомж, видимо, говорил парням такое, что было явно не в пользу двух собирателей металлолома. По моей версии, ребята, собиравшие металлолом, просто нарушили границы территории, на которой они имели право этот лом собирать. Если вообще они такую территорию «имели».

Ведь дело касается не только непосредственно только лишь металла.

Есть целый перечень предметов, и на сбор этих предметов имеют право претендовать только те лица, которые определили эту территорию на основе всеобщей договоренности между отдельными бомжами. И обозначенные территории, в прямом смысле, этих людей кормят.

Сами же территории строго определены, и границы, в пределах которых можно «работать», как правило, не нарушаются. За те более чем двадцать лет существования нашей страны как отдельного государства, уже успела сформироваться, такая себе, система в системе.

Потому то бомж и повел себя так, как обычно и ведут себя с нарушителями договоренности. Ведь бомжу особенно терять нечего. И никто из сотоварищей его за это не осудит.

Я подозреваю, что, возможно, ребята уже не впервые совершают такие нарушения. И не исключено, что дело не только в металлоломе, как пытается заверить нас свидетель. Видимо парни промышляли всем, чем только можно на обозначенной территории.

И, возможно, что и предупреждение было не первое. Внешне свидетель выглядел как несовершеннолетний мальчик. А своего товарища он называл «малой». То есть тот был и младше и еще мельче. И вряд ли бомж решился бы на проявление насилия по отношению к ребенку, если его к этому не спровоцировали. Просто так ножами детей не бьют.

Кстати, со мной был такой случай. Моя дочка разбирала свои книги и у нас возникла необходимость эти рассортированные книги куда-то сложить. Проходя мимо обувного магазина, дочка увидела пачку аккуратно сложенных картонных ящиков из под обуви. Очень удобная тара для наших книг.

Мы сразу же двинулись с дочкой к магазину и взяли несколько ящиков. И вот несем мы эту тару а навстречу нам движутся с небольшой тележкой два бомжа. И явно направляются к сложенным картонным ящикам. Увидев в наших руках тару бомжи одарили нас неодобрительными взглядами. Но промолчали. Видимо понимали — мы им не конкуренты.

Ну а свои соображения по поводу инцидента с молодыми цыганами я сообщал двум сотрудникам милиции, присутствовавшим при допросе и процедуре «раскачивания» свидетеля.

 Милиционеры никак не вмешивались в процесс допроса. Разумеется, я не переставал и выполнять рисованный портрет со слов очевидца.

Выполнялся портрет мужчины, нанесшего ножевое ранение младшему цыгану.

(продолжение следует)

подрез ч. 1.

 

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.