не могу молчать ч. 7.519. Украина + ЕС! (Из Личного)

Корр. А ко мне снова с вопросами… и, не исключено, что удивлю Вас тем, от кого именно исходящими.

Art. Давайте, удивляйте. Не впервой.

Корр. От моего давнего приятеля, сотрудника… полиции. Дескать, мы уже как-то попривыкли в этой рубрике, почитывать полезный нам материал…

Art. Ага, понятно. «Чистый…» и не очень «…Криминал»?

Корр. Точно! Так и что, Вы же сегодня порадуете всех, и особенно сотрудников правоохранительных органов разных стран, тем, что мы назвали «Чистой Криминалистикой»?

Art. Разумеется. Только придётся посетителям смириться с тем, что будет много буковок. И мало картинок.

Корр. Думаю, что это не проблема. Мне так кажется.

Art. Ну, раз Вам так кажется. В общем, сегодня будет «Чистая Криминалистика…», и как раз именно та самая, которая «Чище не бывает». Причём «копну» в те глубины «Чистой Криминалистики», которые имеют самое непосредственное отношение к деятельности практикующей полиции. Да и частного сыска, вполне.

Корр. Если честно, то даже и для меня — это и событие и в некотором роде неожиданность. И откуда такая специфическая активность?

Art. Во-первых, меня очень прилично поддержали наши посетители. И, в определённой степени, как бы «развязали мне руки». И эта помощь пришла, соответственно — из полиция.испании...3..

España и  полиция.сша.333..

USA. Высвободив необходимое время для организации работы над этим, уже как-то слегка и подзабытым материалом.

Корр. А подзабытым, по какой причине?

Art. По весьма примитивной — я «молчал» за ненадобностью. По той же причине, молчу у себя на родине и поныне. Вот теперь, похоже, настало время поделиться своими материалами как раз с теми, кто в них нуждается.

Корр. Ну, понятно — в первую очередь речь идёт о тех рядовых полицейских, которые, например, в друзьях у Вашего зятя?

Art. Да, конечно. Я имею ввиду именно рядовых тружеников от правоохранительной. В общем, я поднял свои опубликованные и не опубликованные работы. И, самое главное, у меня появилась и возможность и необходимость в систематизации всего того, что у меня имеется.

Корр. То есть, Вы начали разбираться в своём «багаже»?

Art. Да, начал в нём разбираться. Вот сегодня у нас будет своего рода ввод в тему.

Корр. А как именно этот, как Вы его назвали — «ввод» будет выглядеть?

Art. Думаю начать с тех условий, которые и определили мои действия в этом виде деятельности, совершенно необычном не только для простого гражданина. Но, и для правоохранительной системы Советского Союза, именно в том виде, в каковом она и пребывала в начале 80-х годов. И которая была в реалиях, а не только той, задекларированной в нормативно-правовых актах. Иначе будет трудно непосвященному, даже и специалисту, понять сути наших начинаний, и вообще деятельности.

Корр. А может есть смысл, понятно, в каком-то обозримом будущем, с учётом Ваших научно-методических и практических наработок, организовать специальную страничку для практикующих полицейских?

Art. Пока ещё трудно что-либо анонсировать. Впрочем, посмотрим. Не исключено, что мы организуем и специальную страничку для сотрудников полиции. Да и, кстати, если наши грузино-украинские реформаторы подвинут дело по созданию настоящей, прилично оплачиваемой, не испорченной этими мрачными десятилетиями полиции. То, возможно, что мои знания придутся «ко двору» и на моей родине.

Корр. Да, вот теперь и я догадываюсь — одно дело рассказывать о каком-либо происшествии с Вашим участием просто посетителю. И совсем другое, тому же полицейскому?

Art. Разумеется. Собственно, уже сегодня Вы увидите воочию в чём заключаются различия в изложении столь специфического материала, с учётом аудитории.

Корр. Ага — теперь «ввод»?

Art. Начнём сначала, как говорится. Когда я уже решительно взялся за реализацию идеи создания и введения в систему, назовём так: «Института Судебного Художника», то первый вопрос, который я ставил перед руководством, это определение статуса такого рода специалиста в системе правоохранительных органов, как таковых. Я уже и тогда полагал, что в основе определения такого статуса, должно быть предусмотрено право принятия решения по ходу выполнения оперативных и следственных действий, в которых участвует судебный художник. То есть, по нашему мнению, он должен получить определённый статус лица, которое имеет право доминировать на том, конкретном этапе выполнения работы с очевидцем. Ибо, в таком случае, именно он несёт ответственность за результат работы с очевидцем.

Корр. Что имеется ввиду под понятием «определённый статус лица»?

Art. Поясню на простом примере. Совсем недавно, в процессе работы с очевидцем, я прибегнул к такому, нередко мною используемому приёму, как предложение, направленное к очевидцу, с просьбой поучаствовать в создании самого изображения. То есть, выступить в роли соавтора-исполнителя с карандашом в руках.

Корр. Вот как — то есть Вы, таким образом, повышаете статус очевидца, как носителя доказуемо-образовательной информации?

Art. Верно. И, в случае успеха, роль, значение очевидца в системе доказательств неизмеримо возрастает. И вот, когда очевидец, подбодрённый моей предваряющей речью, взял, сначала не очень уверенно, карандаш в руки рис.очевидца.и успел сделать только несколько линий, наблюдавший за его работой сыщик, вдруг залился громким смехом.

Результат был примерно таким.

В общем, человек восприимчивый, мог расценить поведение сыщика, как грубо выраженную насмешку. Ну и… сами понимаете, с каким «вдохновением» пошла работа у очевидца над таким важнейшим материалом. Да еще добавьте к этому — речь то шла об убийстве. И вдруг… смехом залился опытный, отнюдь не рядовой сотрудник уголовного розыска. А мои деликатные предложения хотя бы сдержаться от таких реакций на действия ОЧЕВИДЦА, подчёркиваю, сыщик, пользуясь своим статусом ГЛАВНОГО в этом процессе, элементарно проигнорировал.

Корр. То есть сыщик, сам того, возможно не подозревая, хотя, опытный, по идее грамотный… понизил и статус, и самооценку помощника-очевидца?

Art. Да, всё верно. То есть, нанёс вред делу, с непредсказуемыми последствиями. Ведь результаты такого, скажем так — некомпетентного отношения, а отсюда и поведения, могут быть в достаточной степени разрушительными. И, вроде бы незаметно, поскольку это может видеть только сам судебный художник, эти результаты могут «аукнуться» и на заключительном этапе работы над расследованием преступления. То есть, в процессе судебного разбирательства, на самой последней, итоговой стадии всего процесса работы над расследованием преступления.

Корр. Ну, а вот в том, конкретном эпизоде, с Вашим участием, как всё выглядело?

Art. А выглядело так, что мне, всё-таки, удалось пояснить и сыщику и самому очевидцу, что показания последнего, несмотря на всю корявость исполнения, представляют несомненную ценность. Например, я увидел как очевидец изобразил поломанный нос описываемого лица. А сей факт не был зафиксирован ни в одном из протоколов допроса. Да и еще было несколько весьма характерных особенностей внешности, которые нередко и приводят к успеху в установлении разыскиваемой особы.

Корр. То есть, насколько я понимаю, этого не видел тот же сыщик?

Art. Да, точно — не видел. И это не мудрено. Ведь не подготовленный зритель видит только те особенности изображения, которые и доступны для пассивного наблюдения. В то же время, профессиональный глаз художника, даже и не обязательно судебного, способен увидеть гораздо больше.

Корр. Например — за счёт чего?

Art. В данном, конкретном случае, меня выручали познания, как в анатомии общей. Так и в отдельном, специфическом её виде — пластической. Если же внимательно наблюдать за работой рисующего очевидца, то можно увидеть, что он делал в процессе движения карандашом по бумаге, в тех местах, на которые хотел обратить внимание, определённой силы и степени нажимы, резкие повороты рукой. И, таким образом, оставлял мало заметные, для непосвященного, кроме всего прочего, и усиления тона. И, если не подготовленному зрителю эти нюансы ни о чём не говорят, то для меня они имели вполне существенное значение. И я сделал всё, чтобы вместе с очевидцем развить эти особенности изображения, отражающие индивидуальность во внешних признаках описываемого лица.

Корр. А у меня сразу в сознании появилась такая аналогия, как «прочтение» рентгеновского снимка?

Art. Да, пожалуй. Есть нечто общее.рентген.

Вот, например — как может пояснить, не специалист, эти отмеченные стрелками фигуры? Которому, то есть специалисту, особенно и напрягаться не надо. А вот и пояснения.

Рентгенограмма при множественных абсцессах легких. В правом и левом легких имеются полости с толстыми стенками, имеющие горизонтальные уровни жидкости (стрелки)

Корр. Теперь Ваша мысль становится более понятной. То есть, Ваши усилия были направлены на то, чтобы как-то защитить, в общем-то, не обладающего никакими по сути, правами, нужного специалиста, дабы он уже стал реальным участником процесса. Вплоть до его участия в самом процессе формирования системы доказательств в каждом конкретном деле?

Art. Ну да. Из этих соображений была высказана и, главное, принята украинским руководством мысль, что судебный художник должен быть в «погонах».

Корр. Понятно — полноправной, не чужой, родной частью системы?

Art. Именно. И, что я считаю непременным, его статус должен быть определён в нормативно-правовой базе.

Корр. Ага, тогда уже более понятно, почему Вы и добивались того, чтобы процесс подготовки такого рода специалистов, осуществлялся на основе взаимодействия двух ведомств?

Art. Да, в то время это был наиболее реальный путь решения задачи. То есть, соответственно: Министерства Образования, с одной стороны. И Внутрених Дел — с другой. И еще — я учитывал весьма существенный фактор. Должна быть реальная независимость такой формы подготовки, от бюрократического аппарата силового ведомства.

Корр. А здесь какова причина Вашего неприятия быть «вмонтированным» в эту бюрократию по МВДвски? Ведь я ещё помню и Ваш рассказ о попытке внедрения созданного Вами Центра, в систему МВД, в качестве отдельного подразделения. И, по моему, такая инициатива исходила от Начальника УВД?

Art. Было и такое. Меня это… не очень радовало. Во-первых, мои первые попытки плотного, доверительного контакта с высоким милицейским начальством, показали, насколько организация процесса подготовки специалиста — судебного художника, с непременной разработкой учебных программ, планов — существенно отличается по своей специфичности от привычных, аналогичных используемых в ВУЗах МВД и других учебных, научных организациях.

Корр. Но это же не всё, насколько я помню из рассказанного Вами?

Art. Не всё. И еще, весьма прозаичная причина. Я знал не понаслышке, как, извините, грызутся различные структурные подразделения любого ВУЗа, например, за тот самый «хлеб насущный» то есть, пресловутые часы нагрузки. И, я не сомневался, что мои, заложенные в программы, рабочие планы, и привязанные к ним «кровные часы», быстро растащат «по сусекам». И мне, на мои реально необходимые нужды, оставят «рожки да ножки». Ведь, что ни говорите, а я был «чужаком» в этой системе. И мне приходилось «лоб в лоб» сталкиваться с самыми высокими уровнями милицейской бюрократии. Но, об этом разговор отдельный. Сейчас речь не о том.

Корр. Да, давайте продолжим начатое. Вливаться в уже существующую ВУЗовскую в том же МВД, Вы не хотели. Каковы еще причины?

Art. Например, уже хотя бы потому, что в каждой такой структуре, обязательно имеются мощные, влиятельные подразделения. А то и просто отдельные особы. Которые и «правят бал». В ВУЗах коммунистического режима, такими мощными кафедрами, например, были партийные. Та же «История КПСС», и им подобные. И, можете быть уверены — они всегда победят.

Корр. А Вы ещё говорили о неких практически полезных начинаниях?

Art. Ну, не знаю, насколько ко времени. В общем, я работаю над созданием, назовём условно — «Памятка полицейскому». Думаю, что такую памятку будет очень полезно почитать и просто посетителю. Поскольку в ней будут определённые наблюдения, советы, рекомендации, призванные оказать помощь человеку, оказавшемуся в ситуации, когда он может подвергнуться насилию. И, соответственно, может оказаться в роли человека, дающего показания тому же полицейскому. А еще лучше, судебному художнику. И в этих показаниях он должен будет, теперь уже в статусе очевидца, давать информацию о той особе, которая посягнула на его имущество, здоровье, а то и жизнь.

Корр. Ага, то есть, рекомендации, советы, излагаемые Вами, направлены на самую широкую аудиторию. Но, тем не менее, насколько я понимаю, в первый контакт с очевидцем вступает полицейский, и он может…?

Art. Совершенно верно. Не исключено, что и сам полицейский по «горячему» сможет получить и, главное, использовать необходимый объём информации для установления и нейтрализации преступника. Именно с этой целью я, в условиях СССР, нередко выступал перед обширной аудиторией в органах МВД, Прокуратуры и даже КГБ.

Корр. Вот, теперь уже мы дошли до такого важнейшего вопроса, как методика и тактика процесса получения информации. Или проще — допроса?

Art. Да, пожалуй. Но, об этом еще рано. Дойдёт черёд и до него.

Корр. Надеюсь, мы кого-то порадовали.

Art. Будем надеяться. Ну, и давайте, с учётом того, что мы пока еще не пребываем, так сказать, в «полицейской нише», занимая посетителей «Чистой Криминалистикой». И перепрыгнем в «Чистый Криминал». И, напомните, на чём в прошлый раз…?

Корр. Да вот, на том, что папочка-сыночек, отправивший на тот свет своих самых близких — мать и ребёнка… старался получить статус невиновного.

отец и сын — преступник, в одном лице

(продолжение. Начало «не могу молчать ч. 7.505. Украина + ЕС!)

«…Да, так вот, своё упорное нежелание сотрудничать со следствием, преступник демонстрировал на всём протяжении процесса расследования. И, давайте ещё всё-таки уделим внимание личности самого преступника. С учётом того, что такие не часто встречались не только мне. Но и опытнейшие сыщики «жаловались» на некий психологический феномен, с который они и столкнулись в процессе общения с этим папочкой-сыночком.

Как-то раз, во время очередной встречи со следователем, в производстве которого и было это убийство, он мне рассказывает. Что этот папочка-сыночек, помещённый в камеру общего содержания, оказался крайне не желанным «гостем» среди пёстрой массы народа. Там были, в том числе, и матёрые рецидивисты. Короче, руководство тюрьмы получило от сокамерников этого папочки-сыночка, а камера была порядком заселена, коллективное обращение. В тексте которого была просьба о том, чтобы этого… убрали из ихней камеры. Поскольку они категорически не хотят находиться с ним в одном помещении…»

Корр. Во как, папочка-сыночек оказался даже в зоне изгоем?! Как то, даже трудно и поверить.

Art. Трудно, но придётся.

«…Всё происходило именно так. В общем, заключённые, в среде которых, естественно, «рулили» преступники со стажем, называли этого школьного учителя, по идее интеллигентного носителя, сеятеля «светлого и доброго» — привожу слова из текста обращения, переданные мне следователем: «подонком и ублюдком». Это ж надо было заслужить в той среде такой «почёт» и «уважение», как раз в том окружении, в котором, вряд ли можно встретить «сеятеля светлого»?! Да и доброго, тоже — под сомнением.

Но, уж совсем буквально потряс моё воображение следователь таким вот сообщением. Во время одной из последних перед судебным заседанием встреч, обвиняемый вдруг обратился с вопросом… нет, скорее за консультацией к следователю… только не падайте со стула. Вопрос буквально такого содержания: «Гражданин следователь, а если меня не приговорят к «вышке», мне достанется дом, принадлежащий моей… матери?»

Корр. Вот это да! И как следователь… отреагировал?

Art. Следователь, кстати, большой мастер своего дела, и видавший виды, был потрясён. Говорит: «Ты представляешь, по нему… пуля плачет, а он про дом…!!!»

«…Одним словом, действительно — своего рода психологический феномен. Мысли о вещах, полностью вытесняют и сожаления о потере своих самых близких людей. Ну, заодно… и раскаяние о содеянном…»

Корр. Так, если Вас послушать… похоже, там раскаяние и «не ночевало»?!

Art. Да, вероятнее всего так оно и было. Так и получил он свою «вышку», горько сожалея о том, что не мог  прихватить на тот свет… дом убитой им матери.

«…Так что, вполне можно понять тех его сокамерников, которые потребовали избавить их от такого «товарища по зоне». Он, даже для таких, по сути изгоев общества — был ещё большим изгоем.»

Корр. Насколько я понимаю, мы сегодня только начали эту тему «Чистой Криминалистики»?

Art. Несомненно — мы только лишь сделали самые первые шаги. В следующей публикации — продолжим.

Корр. Ну а…?

Art. И про «Чистый Криминал» не забудем. А вот насчёт музыки — сегодня придётся выбирать Вам.

Корр. Да, я знаю, и вот — мой выбор.

https://www.youtube.com/watch?v=zfd8XlaTK8Q

Микола Мозговий — Материнська любов

(продолжение темы следует)

не могу молчать ч. 7.518. Украина + ЕС! (Из Личного)

Share

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.