прокурор ч. 5.

Ну а после вмешательства прокуратуры области ситуация резко изменилась.

Со мной был еще один казусный случай, когда пришлось обращаться за помощью в ту самую прокуратуру.

На моем предприятии была выполнена одна финансовая операция, а именно: после того, как нами была произведена книжная продукция, передана заказчику, мы выплатили в бюджет налог на добавленную стоимость (НДС). Надо отметить, что в то время была довольно странная ситуация с выплатой НДС в бюджет на выполненную книжную продукцию. Книга, которую мы произвели, была учебником.

А, вроде бы, за выполнение такой продукции НДС платить не надо было. Но я, зная коварство нашей налоговой системы, все таки принял решение НДС перечислить в бюджет. Но перед тем как этот налог все таки выплатить, я пошел в прокуратуру и попросил помощь в четком разъяснении ситуации. Прокуратура обратилась с просьбой в налоговую об оказании мне консультативной помощи.

Меня связали с отделом аудита налоговой. Состоялась встреча с представителями этого отдела и мне было разъяснено, что как раз насчет ясности с этим налогом, как впрочем и со многими другими, никакой и нету. Как правило, под принятый закон о тех или иных отчислениях в бюджет, тут же начинают принимать всяческие поправки к этому закону. И нередко эти поправки противоречат друг другу. Например, к одному такому закону за короткий промежуток времени было принято 17 поправок. Более того, мне пояснили, что в каждом районном отделении налоговой по своему трактуют положение о тех или иных выплатах в бюджет, опираясь, опять же, на те поправки, на которые именно они, в этом районном отделении налоговой инспекции, и считают нужным.

Ну а с нашим учебником и выплатой за него НДС в дальнейшем ситуация разворачивалась следующим образом. Я НДС в бюджет все таки заплатил. От греха подальше. Хотя налог на прибыль был заметно меньше.

И вот, как то в начале рабочего дня, примерно в 10 часов утра, раздался звонок из налоговой нашего района. Требуют срочно предоставить им какие-то данные по бухгалтерии. Отвечаю, что наш бухгалтер «поездник» еще не прибыла на работу, телефонная связь с ней отсутствует. Проходит еще час. Снова звонок инспектора налоговой — давайте данные. А бухгалтер снова еще не прибыла. И так звонили четыре раза. В общем в налоговой разозлились не на шутку и резко заявили, чтобы мы готовились к внеплановой общей проверке всей бухгалтерской документации.

Делать нечего, готовим документы. Довольно быстро приезжают ревизоры. Возятся часа три. Проверяют, судя по всему очень тщательно.

Следует сказать, что наша деятельность была достаточно не хитрая. В основном, эта деятельность выглядела следующим образом. Заказчик, обычно это сам автор, приносит рукопись. Делается технический и финансовый расчет, рукопись редактируется, корректируется. Подписывается в печать автором и главным редактором. Затем покупаются материалы, выполняется вся производственная часть и затем продукция, чаще всего, передается автору. И автор, в те времена это было весьма популярно, сам уже и распространяет свое произведение. А продать студентам свой учебник, в условиях всеобщего дефицита, вполне было возможно.

И вот, проверяющие обнаруживают тот самый эпизод, связанный с выплатой в бюджет НДС за издание и производство нами учебника. Один из ревизоров поясняет, что мы неправильно совершили выплату в бюджет — не по той статье.

(продолжение следует)

прокурор ч. 4.

 

 

Share

прокурор ч. 4.

Как милиционеры ни упирались, я настоял на своем. Приехали в подрайонное отделение, долго ждали, пока прибудет на свое рабочее место и следователь.

Наконец из подрайонного отделения привозят нас в УВД. Выходит из кабинета помощник следователя по особо важным делам, как впоследствии оказалось, и приглашает мою супругу в кабинет. Я заявил, что я, как прямой руководитель и главный участник событий, о которых идет речь, пойду первым. И быстро вхожу в кабинет. Следователь вынужден был начинать разговор сначала со мной.

И сразу беру инициативу в свои руки, заявив, что я отказываюсь отвечать на все вопросы следователя, а сразу же обращусь с жалобой в прокуратуру. «Ах так, — говорит мне следователь». И, уже обращаясь к своим помощникам, приказывает привести понятых для оформления протокола. Понятые появились уже через несколько секунд. Мне потом пояснили, что эти двое были проститутка и наркоман. Они в этот день были «понятыми».

Пара понятых подписала какой-то документ. Я требую у следователя, перед тем как давать его на подпись понятым, дать мне его для ознакомления, в соответствии с требованиями закона. Мне было в этом отказано. И непонятный мне документ следователь, видимо опасаясь, что я могу его выхватить у него из рук, быстро прячет в ящик письменного стола.

Тогда я встаю и выхожу из кабинета. Задерживать меня следователь не видел смысла. Говорить с ним я все равно не буду. К тому же он нарушил порядок оформления протокола отказа от дачи показаний.

Выхожу в коридор и сразу говорю супруге: «Отказывайся отвечать на вопросы следователя». Моя супруга вышла из кабинета, не пробыв там и минуты. На нее уже протокол с подписями понятых не оформлялся.

После выхода из УВД, как вы думаете, куда я направился? Правильно, в прокуратуру. Прямо в областную. Прошусь на прием к прокурору, пишу заявление. Обещают быстро разобраться. Проходит неделя. Снова мне звонок от того самого следователя. Просит опять явиться к нему, вместе с супругой. Как пояснил мне следователь, теперь мы проходим по делу в другом качестве — уже не обвиняемых.

Приходим, ждем в коридоре. Выходит следователь, просит извинения за задержку. У него ревизор. «Но это не по вашему вопросу, вы не беспокойтесь, — говорит следователь». И когда мы вошли в кабинет и нам предложили написать объяснение, то уже оказывается не в роли обвиняемых, а именно тех, какими мы и должны быть по закону, т.е. свидетелей.

 Пока мы с супругой ожидали в коридоре, я от нечего делать прошелся и случайно увидел через открытую дверь своего старого знакомого, еще по тому времени, когда этот офицер работал в районном отделении.

А мой знакомый уже стал заместителем этого самого следственного отдела. Сначала он не понял по какому поводу я нахожусь в УВД. Думал, что в том же качестве, как и обычно — в качестве криминалиста-художника.

А когда я уже все ему рассказал как оно есть на самом деле, то явно не порадовал его своим появлением в УВД в этой роли.

Вот он мне и поведал, что его, начальника отдела и самого следователя вызвали по моей жалобе в прокуратуру и пояснили, что закон следует уважать. Ведь реакция со стороны районной прокуратуры на мою жалобу по поводу незаконных действий милиции уже была. А милиция снова за старое.

(продолжение следует)

прокурор ч. 3.

Share

прокурор ч. 3.

Такая ситуация получилась в связи с тем, что законодательство о мере ответственности осталось старое, советское. А галопирующая инфляция подняла цену за буханку хлеба на невероятную высоту. Вот и выходит, что женщина вынесла с завода хлеба три буханки на сумму в 360 денежных единиц. А мера ответственности, формулируемая как «особо крупные размеры» предусматривала сумму 300 денежных единиц. Ну, если это в советских рублях, то как то еще можно  понять. У меня, например, доцентская ставка было 220 советских рублей.

В общем с точки зрения здравого смысла — чистый бред. Но на этих цифрах и играла милиция.

Но прокурор, к счастью для матери-одиночки, как раз рассуждал с точки зрения здравого смысла.

«А мужчина, — продолжает прокурор, — проработавший 12 лет на заводе, выносил с завода через проходную сделанную им деталь для машины. Те же милиционеры и там делали облаву, задержали мужчину на проходной и тоже возбудили уголовное дело. Дирекция завода сквозь пальцы смотрит на то, что рабочие выполняют на заводских станках какую-то свою работу. Подрабатывают кто как сможет. Ведь зарплаты то они не получают уже давно. Вот руководство и вынуждено мириться с такими фактами. Квалифицированных рабочих никакой руководитель терять не хочет».

«И ведь серьезными делами милиционеры заниматься боятся. Набивают количество раскрытых дел вот таким способом. Для статистики. А потом пытаются эти дела провести через суд. И это не все, — говорит прокурор — некоторые милиционеры пробуют шантажировать задержанных рабочих на проходной, требуя от них, от кого триста, от кого пятьсот долларов в обмен на не возбуждение уголовного дела. Понимают, что больше от простого рабочего требовать бесполезно».

Ну а по моему вопросу, с которым я тогда и пришел жаловаться в прокуратуру, хитрые милиционеры, позднее, передали материалы, включающие и мое «добровольное» объяснение в УВД области. И вот месяца через два, после моего четырехчасового разговора с четырьмя работниками милиции, мне позвонил следователь из УВД области и пригласил к себе для разговора по тому же вопросу, по которому меня и допрашивали четверо из районного отделения.

Я пояснил следователю, что не вижу за собой никакой вины, закона я не нарушал. И вот, дней через 10 после разговора со следователем, где-то около 7 часов утра звонок во входную дверь нашей квартиры. На вопрос тещи: «Кто там?» был ответ: «Милиция». Теща не долго думая открывает дверь. Хотя могла просто не открывать. Войти в квартиру имели право только лишь на основании решения суда. А такового у милиционеров не было.

В квартиру вбегают, видимо, чтобы не успели закрыть перед их носом дверь, двое работников милиции в форме, и приказывают моей супруге быстро одеться и следовать за ними. Оказывается с моей супруги, видимо тоже из соображений, что она — слабое звено, решили начать «раскачивать» тот же самый мой вопрос только уже теперь на уровне области.

Я заявил, что если придется моей супруге принудительно ехать в УВД, то непременно только вместе со мной.

(продолжение следует)

прокурор ч. 2.

 

Share

прокурор ч. 2.

Через три дня такая же повестка с приглашением явиться в милицию, пришла и на моё имя. Пошел в милицию и я. Видимо милиционеры решили, что моя супруга — слабое звено. Потому то с нее и начали. Но — промахнулись. Слабого звена не обнаружили. Как раз накануне я принимал участие в воспроизведении внешности преступника в этом районном отделении.

Четверо сотрудников милиции пригласили меня в комнату, закрыли дверь на ключ и начали настоящий допрос, как говорится, с пристрастием. Допрос тянулся четыре часа. Я уже успел всякое услышать в свой адрес: и угрозы и хитрые уговоры. И призывы во всем признаться и написать свое пояснение таким образом, как они мне предлагают.

В конце концов мне эта вся комедия надоела. Я понял, что от меня не отстанут. И прямо спросил, если я напишу так, как они хотят, они от меня отстанут? В ответ услышал, что да, отстанут.

И хочется отметить такой факт.

В то время, в первые годы образования независимого государства Украины, когда и работникам районных отделений милиции платили не очень шикарную заработную плату, один из допрашивающих меня милиционеров — подполковник, с красивой внешностью, оказывается приехал на работу в очень дорогом американском джипе. Он при мне подходил к окну и давал сигнал с ручного пульта. На его лице было написано, как принято говорить в подобных случаях, полное удовлетворение.

Я предположил, что ему наверное платили персонально по три-четыре тысячи долларов в месяц. А это раза в семь, если не в восемь выше его реальной заработной платы. Не меньше. И он, отказывая себе в самом необходимом, накопил на покупку этого автомобиля. А откуда же тогда взялся у скромного милиционера дорогой американский джип? Но можно было и предположить, что может быть этому подполковнику не хватало на бензин? Потому и такое пристальное внимание к моей персоне?

В общем я написал как «просили» и пошел. И куда, как вы думаете? Правильно, в прокуратуру. Благо, что я лично хорошо знал заместителя прокурора. Мой знакомый принял меня без всяких отсрочек. Я рассказал ему суть происшедшего. Написал по его указке соответствующее заявление.

Сидим, разговариваем. В дверь постучали. Прокурор разрешил стучавшему войти, входит молодой человек в штатском. Держит в руках несколько папок с какими-то делами и просит эти дела просмотреть на предмет подписи для передачи дел в суд. Дел всего шесть.

Я спрашиваю прокурора; «Мне выйти?» «Нет, — услышал в ответ, — оставайся в кабинете».

Прокурор внимательно изучает дело. Спрашивает у сотрудника милиции: «Сколько детей у обвиняемой?» «Трое, — слышу в ответ». «И ты хочешь оставить троих детей без матери? Не подпишу». Смотрит дальше. И снова вопрос к милиционеру: «Сколько лет работает обвиняемый на заводе?» «Двенадцать, — слышит в ответ». «А ты что, разве не знаешь, что на этом заводе люди сидят без зарплаты уже более года? Как же им выжить? Не подпишу».

«А вот это дело подпишу. Пусть немного подумает, прежде чем бить жену, детей, соседей».

В общем из шести дел подписано прокурором только одно. Чисто хулиганское.

Надо сказать, что эти события происходили в первые годы после распада СССР. Заработной платы люди не видели годами. А на работу то ходить надо. Ведь, уволят и все.

Милиционер с кислой миной вышел. А прокурор мне и говорит: «Женщина — мать-одиночка, вынесла с хлебозавода три буханки хлеба. Сотрудники милиции устраивают на проходной облавы. Задержали эту женщину с хлебом, возбудили уголовное дело и теперь хотят ее отправить в тюрьму». А по существовавшему на тот момент законодательству сумма трех буханок хлеба вписывалась в определение «хищение в особо крупных размерах».

(продолжение следует)

прокурор ч. 1.

Share

прокурор ч. 1.

Еще в самом начале своей предпринимательской деятельности мне пришлось решать такую очень болезненную проблему, как перевод безналичных денег в наличные. Вот эта простая, абсолютно законная операция во всех нормальных государствах, у нас превратилась в некое злостное нарушение закона.

Любой, кто занимался предпринимательской деятельностью в те, наполненные хаосом начало 90-х годов, наверняка помнит, что без наличных денег нечего было и думать об организации более-менее нормальной работы. Все материалы практически только за наличные, ремонт техники — тоже наличные. Да и все остальные многочисленные заботы по обеспечению жизнедеятельности предприятия без наличных денег не решишь.

Почему-то, после того, как предприниматель заплатил все налоги, выполнил все остальные обязательства перед государством, он не мог распорядиться полученной прибылью по своему усмотрению. Эта вынужденная мера — с переводом безналичных денег в наличные, и породила этакую игру в кошки-мышки. Кошки — правоохранительные и фискальные органы, делали вид, что они не понимают реальную ситуацию. А предприниматели — мышки, крутились кто как сможет.

Время от времени совершались «наезды» на предпринимателя и ему приходилось делиться своей честно заработанной прибылью. И не потому, что он не мог защититься от нахалов-милиционеров, а потому, что так — дать денег и продолжать работать, было дешевле и проще. Времени, сил потраченных — жалко. Да и занятый решением многочисленных проблем предприниматель просто не мог уделить в полной мере внимания этим хлопотам. А нанимать юриста у многих не было и денег.

Об этой особенности работы предпринимательства были все прекрасно осведомлены. И милиция и прокуратура и все фискальные организации.

Я стал искать такие способы, которые бы «дружили» с этими нашими непонятно для кого писанными законами. И нашел. И даже не один. Один из найденных мною вариантов предусматривал такие финансовые потери, что пришлось от него отказаться сразу же. Другой же вариант, на котором я решился остановиться, по словам представителей той организации, в которую я обратился, был разработан специалистами из юридического института, в его разработке принимали участие и работники прокуратуры. Вроде бы все в порядке.

Я подписал, как того требовали условия заключаемой между нами сделки, договор, выполнил все требования написанного между мной и этой организацией договора, получил свои кровные деньги и продолжал заниматься работой дальше.

Примерно через полгода моей супруге приходит повестка из милиции с требованием явиться для разговора. На телефонный звонок по номеру, указанному в повестке с просьбой пояснить цель вызова, мне ответить отказались. «Приходите — узнаете, — был ответ». Моя супруга, разумеется, явилась в милицию, как и положено.

Когда же она вернулась домой, то оказалось, что организация, с которой у нас был тот самый договор (а это была, как выяснилось, финансовая «пирамида»), разорилась и сейчас ведутся оперативно-следственные мероприятия по выявлению каких-то нарушений. И в поле зрения милиции попала и наша фирма. Моя супруга числилась на должности моего заместителя. Я был директором нашей фирмы.

Связался с юристом, и получил от него четкое заверение, что у нашей фирмы все чисто, никаких нарушений с нашей стороны не имеется. Предприятие купило материалы, заплатило за них как положено, отдало на ответственное хранение. А то, что лицо не выполнило всех условий хранения материалов — это уже их проблемы и им, и только им и нести за это ответственность. И что все попытки милиции «пришить» нам уголовщину — чистый блеф.

(продолжение следует)

Share

«Тюменец»

В старые добрые советские времена, когда были очень популярны комсомольские, студенческие строительные отряды, у нас в городе произошел такой случай.

Один из отрядов, организованный в институте, в котором я работал, занимался строительством детских площадок. Отряд выступил настолько успешно, что советское руководство позволило корреспонденту одной из газет украинской канадской диаспоры, а именно в Канаде украинцы имеют, как известно, одну из самых крупных поселений в мире, встретиться именно с нашим строительным отрядом, чтобы отснять и написать материал в свою канадскую газету.

И вот, как то на кафедру поступает телефонный звонок из Обкома комсомола. Звонит начальник отдела, который ответственный за организацию студенческого отрядного движения. Просит к телефону руководителя того самого строительного отряда и приглашает его прийти к свой кабинет в Обком комсомола. Говорит, что его ждет гость, приехавший издалека.

Приходит наш начальник отряда, руководитель отдела комсомола знакомит его с молодым человеком и говорит, что это представитель далекой Тюмени. Края, богатого на залежи нефти. Именно поэтому он и получил название «Тюменский меридиан». «Вот, — говорит комсомолец — этот тюменец привез вам дельное предложение. Идите и договаривайтесь». После этих слов прощается с нашим начальником отряда и желает успеха.

Вышли двое их кабинета и тут же в помещении Обкома молодой тюменец предлагает нашему начальнику отряда большой объем работ, якобы финансируемых администрацией Тюмени. При этом называет телефон секретаря партийной организации, которая и является фактическим заказчиком. Вроде бы все в порядке, представитель Обкома комсомола гарантирует, работа весьма привлекательная. Чего бы не согласиться.

Наш представитель, разумеется, дает свое принципиальное согласие. Остается только обговорить объем работ, цены на отдельные виды, а затем уже поехать в далекую Тюмень и там уже на месте довести договоренность до реального письменного соглашения.

Обрадованный начальник строительного отряда прилетает в институт и сообщает радостную весть студентам — членам отряда.

На следующий день переговоры продолжились и, как бы между прочим, тюменец попросил у нашего начальника отряда в долг довольно приличную по советским меркам сумму денег. Начальник, ну как же не довериться лицу, рекомендованному самим Обкомом комсомола, на следующий же день и передал тюменцу требуемую сумму.

И договорился с ним встретиться на завтра и продолжить переговоры. Но тюменец на встречу не явился. Не появился он и на второй и на третий и на четвертый дни. Закралось сомнение. Начальник отряда выясняет, что оказывается в долг тюменец попросил не только у него а еще у пары студентов. И, разумеется, ему отказано не было.

Звонит наш начальник в Обком и просит руководителя отдела разрешения на встречу. Приходит и рассказывает, что вот, мол тюменец взял деньги и на встречу не явился. Как бы с ним связаться и выяснить, почему он так неожиданно исчез и ничего на прощанье не сказал. А комсомолец ему и заявляет: «А я и не знаю его координат. Он мне никаких телефонов не оставлял. Он, — говорит — и у меня денег попросил, но я ему их не дал». «Так как же теперь быть? — говорит наш начальник отряда — ведь денег то уже не получить обратно. Что же это выходит, тюменец вовсе и не тюменец а просто мошенник?» Комсомолец только пожал плечами в ответ.

Вот так, пригласили нашего начальника в Обком, представили мошенника, заверили, что все чисто, официально, проверено.

Ну ладно, мошенники всегда были есть и будут. Но, ведь в данном случае, ему фактически способствовало высшее областное комсомольское руководство.

И почему руководитель такой серьезной организации как Обком комсомола, прежде чем втягивать в эту историю других людей, не удосужился потребовать у «посланника тюменского меридиана» хотя бы документ, удостоверяющий его личность. Не говоря уже о документах, подтверждающих его полномочия как представителя какой либо организации — партийной, администрации населенного пункта, представителем которого он себя и позиционировал, либо какого то предприятия?

Share

эх, хорошо в стране советской жить… ч. 2.

Что можно сказать! Точно также при советской власти правящая партия выискивала «врагов народа». А потом «своєчасно реагувала». Замечаете аналогию?

Но это еще не все. Вот пример другого детища, порожденного партией власти — Партией регионов в «свободном государстве». Эта история произошла в Крыму. Но, можете не сомневаться, эта же ситуация, в большей или меньшей степени, как раковая опухоль распространяется по всей Украине.

Журналисты эту историю назвали «Фротман-гейтом». Местные мас-медиа разместили аудио запись, инструктажа от человека, который назвал себя Фротманом Борисом Ильичем — руководителем избирательного штаба членов избирательных комиссий, подконтрольных Партии регионов.

Он сказал, что перед ними ставятся “немного непривычные задания”, в условиях, когда “в отличие от прошлых выборов, Партия регионов не имеет полного контроля над избирательными комиссиями”. И цитирую дальше: “Даже в этих условиях нам необходимо организовать работу таким образом, чтобы мы с вами могли получить тот результат, какой от нас требует наша партия — Партия регионов”.

Поэтому “необходимо добиться большинства в территориальных комиссиях”. И человеком, который назвал себя Фротманом, указаны и соответствующие пути и конкретные шаги. В частности, дан совет “дружить с коммунистами”. “Если кто то из членов комиссии от коммунистов “не понимает” то я сделаю так, что они будут с вами дружить”. Потом были пояснения, как нужно поработать с членами комиссии, которые не хотят освободиться от своих мест, то их следует: “Того, кто еще не принял присяги, исключить из состава, кого то перекупить, того, кто не поддается — запугать”. Сам он обещает “двух-трёх посадить”.

И еще из уст того же Фротмана слышалось много подобных обещаний и “советов”.

Центр журналистских расследований опубликовал и еще одну запись, теперь уже рабочей встречи ялтинских регионалов с представителем крымского штаба Партии регионов, где звучали подобные же “инструкции».

А я обратил особое внимание на это обещание пана Фротмана «двух-трех посадить». То есть в тюрьму их. Неугодных. Ишь, как разгулялись. Свободных выборов им захотелось. Вот вам и вся свобода.

И ведь все последовательно, логично — уже сидят два лидера наиболее активных оппозиционных партий: Юлия Тимошенко и Юрий Луценко. С ними сидят и многие их соратники. И судя по всему, лидеры Партии регионов, а именно они решают кого посадить а кого помиловать, не собираются выпускать узников на свободу. Хотя уже все без исключения — лидеры государств и запада и востока высказали свое категорическое мнение, что эти судебные процессы политически мотивированы.

Давайте вспомним, ведь становление молодого советского государства тоже  начиналось с уничтожения инакомыслящих. И ведь заметьте, при царском режиме такой жестокой расправы с людьми, исповедующими другую идеологию, не было, какая была при советской власти.

Логика у тех, кто так действует понятная — партия в нашей «свободной» державе должна быть только одна — это КПСС, ох, простите, описка — Партия регионов. И точка.

И тут вспоминаются весьма примечательные слова уже покойного Виктора Черномырдина. Очень своеобразный был человек. Так вот он говорил следующее: «У нас какую партию не строй — все получается КПСС». По моему сказано точно и вполне применимо к нашей украинской современности.

Так вот и напрашивается вопрос, что еще нам принесет новый режим, который уже безраздельно господствует на Украине? И почему, как и при режиме СССР, вновь бунтует, остается непокорной та же западная Украина? И где эта самая свобода? И чем он, этот режим, по большому счету, отличается от советского, недавнего прошлого?

эх, хорошо в стране советской жить… ч. 1.

Share

Эх, хорошо в стране советской жить… ч. 1.

Давайте, я наверное удивлю своего читателя — похвалим советскую власть.

Конечно, плохо жилось студенту в СССР. Но… Хочется еще раз немного удивить — а ведь в студенческой столовой, куда мы время от времени могли себе позволить зайти и поесть как положено, на столах, открыто, бери сколько хочешь, стоял хлеб, за который платить не надо было. И я сам не раз пользовался такой невероятной на первый взгляд возможностью — хоть как то поесть. Правда я при этом тратил несколько копеек на стакан сладкого чая, чтобы не есть всухомятку. А уж хлеба я съедал столько, сколько влезало, то есть много.

Добавьте к этому такой факт, что в Харьковском художественном институте, в котором мне довелось учиться, на занятия живописью нам выдавали, пускай не весь набор цветов — масляные краски, холст, кисти. А ведь эти материалы, которые правда были не такими дорогими как сейчас, но все таки больно били по студенческому карману. Получали мы, кстати, и тоже бесплатно, и бумагу для рисования.

Вот и ругай после этого советскую власть.

Хитрые политологи обращают наше внимание на самую главную, с их точки зрения, сторону жизни людей при советской власти — идеологическую. Да никто и не спорит. Но давайте проанализируем, а что принесла новая власть нашему свободному, если так можно выразиться, простому украинскому гражданину? И давайте без лукавства глянем, как принято говорить, правде прямо в глаза.

Ну и начнем с того вопроса, который всегда почему то весьма болезненно воспринимается всеми противоположными сторонами защитников и противников нового государства. Но сразу скажу — я категорически за независимость нашей Украины.

Так вот первый вопрос. Где наш родной украинский язык, например, в моем Харькове? Почему с прилавков газетных киосков начисто исчезли украинские издания, именно на нашем родном украинском языке? Ведь при той самой советской власти в Харькове такой прессы, литературы на государственном языке было просто полно. И не только местных, но и центральных изданий. Да и изданий, привезенных из других регионов Украины.

Целый ряд харьковских периодических газетных да и журнальных изданий на украинском: газета «Соціалістична Харківщина», газета «Вечірній Харків», журнал «Прапор». Эти и другие издания регулярно выходили и свободно покупались.

В книжном издательстве «Прапор», где мне довелось работать в качестве художественного редактора и которое работало исключительно под протекторатом Обкома КПСС, 80% изданий были на украинском.

Двинемся дальше. Вот прошли выборы 2012 в Верховную Раду Украины. Что они нам принесли? Грубый, новый, бандитский захват власти власть же и имущими. И где «волеизъявление» нашего «пересічного громадянина»? Его, то волеизъявление беспощадно растоптали, стерли с протоколов, из списков кандидатов. И более того. За гражданами была установлена самая настоящая слежка. Вернее за их идеологическими убеждениями. Вот вам документ, подтверждающий мою мысль.

Письмо, разосланное всем мини штабам Партии регионов.

ПАРТІЯ РЕГІОНІВ

Комінтернівський районний виборчий штаб ПАРТІЇ РЕГІОНІВ

Комінтернівський районний виборчий штаб

67500 смт Комінтернівське

22 “16” липня 2012 р.

Керівникам міні-штабів

З метою повного контролю та своєчасного реагування на діяльність опозиційних сил на території сільської та селищної ради:

  1. У випадку виявлення будь-яких видів агітації представниками опозиційних політичних партій на території ради терміново повідомляти районний виборчий штаб: 04855-4-01-38, 4-03-04 або на мобільний телефон кураторів від районного штабу.

  2. В термін до 20 липня надати до районного штабу список мешканців населених пунктів ради, які опозиційно налаштовані відносно Партії регіонів:

__________________________________________________________________________________________

: ПІБ : Адреса, контактний телефон : Місце роботи, посада : Яку політичну силу представляє

(продолжение следует)

Share

очень маленький нож ч. 3.

Причину нападения пассажира услышать от потерпевшего не успели. Поскольку он потерял сознания.

Огорченная и, в то же время, обозленная супруга немедленно обратилась в областную прокуратуру. Там ей посоветовали написать письменное заявление и сдать его как и положено по процедуре.

А уже прокуратура, ознакомившись с содержанием заявления, передала его в Управление внутренних дел области. Не осталась в стороне от этого дела и сама прокуратура. Всем процессом поиска, установления лица, совершившего это преступление, а затем и процессом расследования руководил следователь областной прокуратуры.

Сыщики подробно расспросили тех врачей, которые разговаривали с раненым перед тем, как он потерял сознание. Их, в первую очередь, интересовали приметы пассажира и, особенно, та самая татуировка, о которой вспомнил потерпевший.

Сотрудники уголовного розыска областного УВД в бывшем СССР, это как правило, очень опытные сыщики, начинавшие свой путь в областное УВД в самых дальних уголках области и города. Возраст некоторых был уже далеко за сорок. Но их никто и не думал увольнять в запас.

В те советские времена к кадрам уголовного розыска относились бережно. И от далеко не молодых сотрудников розыска избавляться не спешили. Порой они неизменно работали в розыске по несколько десятков лет. Как, например, знаменитый Николай Кудей, проработавший в уголовном розыске более сорока лет, портрет которого я, в свое время, рисовал и экспонировал на выставках.

Такие сыщики — это настоящий кладезь информации. Никакая картотека, или фиксированные записи не могли выдать тот объем сведений, который мог вам сообщить опытный сыщик.

Вот и в данном случае, решили обратиться к ветеранам сыска. И из памяти одного из ветеранов всплыла информация о ранее судимом, уже не молодом, мужчине.

В этом конкретном случае совпали многие приметы. И главным акцентом в перечне примет была та самая наколка, которая так ярко запомнилась потерпевшему. Совпадало и местоположение изображения и его характер.

Проверили «наличие» клиента в городе. Тот оказался на месте. Жил по тому же адресу, по которому прописался сразу же после освобождения из мест заключения. Нашли и повод посетить его квартиру. И повод для проведения обыска. И представьте себе, обнаружили тот самый нож, который мне и показала сотрудница следственного управления областной прокуратуры.

Орудие убийства, а в этом уже никто и не сомневался, что именно этим ножом был нанесен роковой удар водителю, передали экспертам. Оказалось, что подозреваемый довольно небрежно пытался удалить следы крови с лезвия ножа. А с учетом того факта, что нож попал точно в крупный сосуд, следы крови на лезвии ножа остались. Заключение экспертизы было убедительно настолько, что суд принял его в качестве доказательства. А для добычи и сбора других доказательств поработали и розыск и следствие.

У пассажира, который наверное и не имел умысел совершить убийство водителя, были смягчающие вину обстоятельства — удар был нанесен один и без специально приложенного усилия. То есть ситуацию можно трактовать и как не умышленное убийство. К тому же сам обвиняемый признал причину нанесения удара водителю — пассажир хотел ограбить водителя автомобиля.

Однако сам обвиняемый прекрасно знал, что по существующей в то время системе,  при определении срока наказания, преступление «потянувшее» на больший срок заключения, как бы поглощает преступление, за совершение которого срок светит меньший. Так что он ничем не рисковал. А объяснить мотив нанесения удара ножом как то нужно было.

Но все равно — смерть потерпевшего явилась результатом каких-то определенных действий, произведенных пассажиром. И, таким образом, совершённое — явилось убийством. И срок свой преступник получил.

очень маленький нож ч. 2.

Share

очень маленький нож ч. 2.

В первые секунды после остановки автомобиля водитель еще надеялся, что внезапное ухудшение самочувствия носит временный характер и пройдет само собой. Но затем слабость вдруг резко усилилась, и он едва успел слабеющим голосом попросить прохожего, обратившего внимание на открытую дверь, вызвать скорую помощь.

Машина скорой помощи на редкость быстро прибыла на место и повезла водителя в больницу. В больничном стационаре врачи сначала не могли установить причину все ухудшающегося состояния здоровья водителя. На вопросы, не мог ли водитель накануне съесть что либо, что могло дать какие-то, не совсем обычные, признаки интоксикации, водитель ничего не смог такого припомнить.

Мужчина почувствовал, что теряет сознание. И уже перед тем как провалиться в темноту, он вспомнил про укол каким-то острым предметом, который ему нанес пассажир. Об этом слабом уколе он и сообщил врачам. Тогда врачи перевернули водителя на бок, разрезали рубашку и обнаружили слабо видный небольшой порез на нижней части шеи водителя.

Вот тут уже возникло предположение, что, возможно, в организме водителя происходит внутреннее кровоизлияние. Что, кстати, подтверждалось теми самыми симптомами, которые имелись и в жалобах водителя. И уже после такого предварительного заключения врачей было принято решение срочно прооперировать раненого водителя.

Ему ввели некоторые препараты, которые могли как то поддержать слабеющие силы.

Уже перед самой операцией водитель, по своей инициативе, сообщил приметы пассажира, нанесшего ему этот удар каким-то острым предметом. И, что особенно важно, водитель вспомнил (а дело происходило летом, рубашка на пассажире была с короткими рукавами), что на правой руке пассажира, на средней части предплечья, была наколка в виде змеи и ножа. Кроме этой наколки, водитель еще успел сообщить цвет волос, характер сложения пассажира.

Операция показала, что удар, вот этим маленьким ножом, пришелся точно в крупный сосуд и полностью его перерезал. Глубина залегания сосуда была небольшая. И вот такое совпадение — именно в это место и пришелся этот, по сути, не опасный удар.

Началось внутреннее кровоизлияние, количество крови вытекло такое, что сердце водителя начало сдавать. Ему уже не хватало количества крови для нормальной работы. В конце концов сердце не выдержало, какое то время еще поработало с перебоями а затем и вовсе остановилось. Врачи применили все имеющиеся у них средства и возможности. Но, к сожалению, ничем уже не смогли помочь.

Слишком поздно были выполнены все необходимые действия по спасению жизни водителя. Такая, не просто значительная, а катастрофическая кровопотеря ничем уже не могла быть компенсирована.

Врачи считали, что при такой обильной кровопотере, только могучий организм водителя помог ему протянуть столь длительное время. Будь на его месте кто-то послабее, он бы скончался гораздо раньше. И вряд ли ему удалось бы дотянуть до операционного стола.

И так, фактически произошло убийство. Когда супруге водителя, ожидавшей в коридоре больницы результата операции сообщили о смерти ее супруга, она потребовала пояснений со стороны врачей о причине смерти, стала предъявлять претензии, обвинять врачебный персонал в нерадивости, халатности и в других грехах профессионального, медицинского свойства.

Врачи сообщили супруге, уже можно сказать, убитого мужа, ту информацию, которую поведал им умерший супруг. И изложили ей свое заключение, которое гласило, что смерть наступила от удара каким-то острым предметом, сильно похожим на нож. И этот удар нанес водителю какой то мужчина, попросивший ее супруга куда-то его подвезти.

(продолжение следует)

очень маленький нож ч. 1.

 

Share